45-летний лидер ”Народной самообороны” Юрий Луценко опаздывает почти на час. Подъезжает на серебристой ”Тойоте Кемри”. С переднего сиденья встает охранник и подает экс-министру внутренних дел пиджак. Идем в кабинет в дальнем углу партийного офиса.
— Коридоры оппозиции намного длиннее коридоров власти, — шутит по дороге Луценко.
Его кабинет ”украшен” фолиантами украинских подарочных изданий, стендами со старинным оружием, которое хозяин коллекционирует. В углу на лафете стоит пушечка. Экс-министр хвастается, что казацкая. На стене висит картина с изображением оранжевых валенок.
Почему за несколько лет на должности министра внутренних дел вы не смогли реформировать милицию?
— В Украине постсоветское министерство милиции. В 2005 году мы подали в Совет нацбезопасности и обороны концепцию превращения МВД в европейскую институцию. По польскому образцу гражданский министр определяет политическую стратегию. В его подчинении должен быть первый заместитель — начальник национальной полиции. У меня им был Москаль, потом — Евдокимов. Он занимается всем — борьбой с организованной и экономической преступностью, наркотиками, уголовным розыском. Под МВД — внутренние войска, пограничная служба, милиция общественной безопасности и гражданское подразделение государственной миграционной службы. СНБО об этом дискутировала при всех секретарях по одному разу. Больше им был неинтересно. Как можно в Украине подчинить пограничников МВД? Их же возглавляет брат Литвина и они не хотят терять влияние, — смеется. — Без радикальных реформ я мог только улучшать милицию. Была реформа в ГАИ, когда мы ввели ”визиры”. Сразу — на 30 процентов меньше трупов на дорогах. Законы по другим подразделам до сих пор лежат в Верховной Раде.
У вас в парламенте была коалиция. Хватало голосов принимать законы и без оппозиционных депутатов.
— Правительство Тимошенко было правительством меньшинства. У него было поддержки в Раде. А когда ситуативное большинство было — ”регионалы” блокировали сессию, — Луценко активно жестикулирует. Его лицо краснеет. — Еще одна причина — обветшалые взгляды членов фракции, которые служили в этих ведомствах. Говорил я: для того чтобы вычистить милицию, нужно ввести понятие ”провокация взятки”. Меня не поддержали.
Какая должна быть зарплата, чтобы искоренить взяточничество в милиции?
— Не бывает такой зарплаты, которая перекрыла бы размер взятки. В милиции не такая уж и плохая зарплата. Если для Киева 1500 гривен совсем немного, то в Лубнах на Полтавщине это — достойные деньги.
В наших условиях для борьбы с взяточничеством нужен тотальный контроль и серьезные социальные гарантии милиционерам на пенсии. Я был против бесплатной раздачи жилья. Нужно давать милиционерам служебную квартиру под кредит на 20 лет. В случае отсутствия выговоров на работе этот кредит платит государство. Правительство поддержало это, а парламент — нет.
Сегодня власть может реформировать милицию?
— Реформировать нужно не только милицию, но и прокуратуру, всю правоохранительную систему. Согласно действующему законодательству, пока дело дойдет до суда, преступники могут договориться со следователем или судьей. Милиция, прокуратура, СБУ, налоговая, пограничники, суды сегодня самые коррумпированые и неэффективные в государстве.
Президент говорит, что начинает масштабные реформы и строит новую страну.
— Для кого строит? Только для себя.
Вы видите работу министра Могилева по реформированию милиции?
— Нет. Был результат от использования радаров ”визир”. Могилев сказал, что это неприемлемо. Хотя во всем мире использования ”визиров” улучшает ситуацию на дорогах.
Вы встречались с Могилевым, что-то советовали ему?
— Он не считает возможным встречаться со своими предшественниками. Уволил моих заместителей, руководителей уголовного розыска, управлений по борьбе с экономической преступностью, наркотиками и их заместителей практически во всех городах.
Как оцениваете его роботу?
— У меня было понимание своей задачи — включить свет в милиции, потому что ее боялись и ненавидели. Сегодня задача другаяе — охранять главное тело страны. Милиция обеспечивает стабильность. Но при этом на 25 процентов увеличилось количество тяжелых преступлений.
Нынешний министр объясняет это тем, что при вас фиксировали не все преступления.
|
Каждый сует гаишнику купюру, а затем отходит и говорит: ”Вот суки, коррупционеры!” |
|
— Абсолютная ложь. Рост преступности зафиксировали, когда начался кризис. Первое ухудшение ситуации почувствовали в Мариуполе Донецкой области. Там остановились заводы и моментально выросли количество разбоев и краж. На улицу выгнали весь офицерский состав, оказали помощь из соседних областей. Сбили ситуацию там, начали маневрировать по Донецкой области, а затем — по всей Украине. В настоящий момент в этом направлении ничего не делается.
Как к вам относятся бывшие подчиненные?
— Гаишники улыбаются, когда останавливают меня. Говорю: ”Почему? Я же вас давил”. Они объясняют: хотя тогда патрульные и должны были сами ”зарабатывать” на бензин и ремонт служебных авто, но не было плана, сколько в день принести руководству. Сегодня известно, сколько должен принести в кассу каждый работник ГАИ или ”Беркута”.
И сколько?
— Не знаю. Пусть этим прокуратура занимается.
Известно, что назначение на должность в милиции можно купить за деньги. О каких суммах идет речь?
— До 2005 года говорили о 3 миллионах долларов за должность руководителя милиции в ”сладких” областях — Одесской, Полтавской или Киевской.
Откуда берутся такие суммы?
— В Полтаве, например, течет труба с нефтью. А в нее были десятки врезок. Из них наполняли так называемые сигары, которые возят газолин. Эти машины в сопровождении ”мигалок” ГАИ ехали на заправки, а деньги ”налом” шли в кармане. Эту штуку мы поломали в 2006 году.
На Одещине милиция может покрывать контрабанду. На Волыне в свое время был автомобильный ”клондайк”, когда машины растаможивали в разы дешевле.
Если за должности платят такие деньги, значит, их можно ”отбить”?
— Да. Но в своем абсолютном большинстве милиция не является бизнесовой системой.
Почему в Грузии удалось побороть коррупцию в милиции, а у нас — нет?
— Там есть политическая воля главы государства, достаточное количество его единомышленников в парламенте, которые принимали систему ”ломки” и очень высокого финансирования новой полиции. Внедрили сицилийскую систему ”стука”: человек, который дает взятку, может показать, кому он нес. А тот — показать на другого. Вся цепь освобождается от наказаний — кроме последнего, который собирал.
Грузинский вариант в Украине возможен?
— Сегодня государство финансирует милицию на 40 процентов. Все другое — платные услуги, которые предоставляют органы внутренних дел: техосмотр, справки о несудимости, регистрация оружия. Я хотел, чтобы милиционеры вообще не брали деньги в руки, кроме зарплаты. Мы отдали техосмотр в частные сертифицированные точки. Дальше нужно отменить регистрацию авто в милиции. Пусть этим занимаются местные органы власти.
Почему милиция, которая должна бороться с преступностью, сама ее ”крышует”?
— Законами милицию от этого невозможно уберечь. Здесь важен пример первого лица. Но как можно говорить о честности участкового, если министр покупает ”кадиллак”? А у участкового нет и ”жигульчика”. Мало того, население само хочет давать взятки, потому что так быстрее. Каждый сует гаишнику купюру, а затем отходит и говорит: ”Вот суки, коррупционеры!”. И дорогой прикидывает, как он у студента на завтрашнем зачете отобьет эти деньги.
На должности министра с Луценко произошел скандал в аэропорту немецкого города Франкфурт. Полиция задержала его якобы пьяным в дым. Потом у Юрия Виталиевича сложилась репутация человека, который не отказывается выпить. Луценко говорит, что употребляет мало:
— Не понимаю, почему мне приписали невиданное пьянство. Я и мой отец никогда не скрывали того, что можем выпить рюмку. В Киеве я хожу в ”Бель-Вю” или ”Пельменницу”. Для меня снятие стресса — это анекдот и рюмка водки.
Отец Луценко был первым секретарем Ривненского обкома КПСС. Жена Ирина работает финансовым директором в телекоммуникационной компании. Есть двое сыновей. 21-летний Александр учится в университете информационно-коммуникационных технологий, 11-летний Виталий — в гимназии им. Леси Украинки.
