- Как вы в общих чертах могли бы оценить нововведения, предлагающиеся в проекте президентского Указа об админреформе?
- После анализа проекта документа, становится ясно, что в нем пытались реализовать принцип отделения функций политического руководства от функций, касающихся прав издания нормативных актов. Теперь этим будут заниматься Кабмин и профильные министерства. Что касается, например, управления государственной собственностью, то теперь эти функции передаются государственным службам. Вообще-то это правильная идея и один из ключевых принципов административной реформы.
- А насколько последовательно соблюден принцип разделения функций?
- По-моему, последовательно. Но есть другой момент. Ведь нужно, чтобы одно ведомство не имело взаимоконфликтующих функций. Мне кажется, что в данном документе это не прослежено. Я приведу вам пример: Государственной службе защиты прав потребителей передаются функции контроля и надзора (и это правильно), но кроме этого предоставляются функции по предоставлению государственных услуг Министерства экономики. Я считаю, что здесь возможен конфликт интересов внутри одного ведомства. Подобные вещи есть и в других местах.
Кроме того, авторы документа должны объяснить, как они собираются избавляться от взяткоемких функций. В этом плане здесь ничего неясно. Ведь должна быть создана отдельная структура, которая контролировала бы все это. Поэтому я пока не вижу, как будет реализована ситуация с избавлением от взяткоемких функций.
- Как вы считаете, сколько чиновников в результате ликвидации десятков госорганов может оказаться на улице?
- Это сложно оценить. На самом деле, я считаю, что власть вряд ли пойдет на это. В тоже время, я не считаю это принципиально важным.
У нас законодательство не позволяет просто так решить эти кадровые вопросы, хотя, если этот документ вступит в силу и описанные в нем органы власти будут ликвидированы, то все-таки появляется шанс уволить множество людей. Но об этом мы можем говорить уже постфактум, ведь если исполнительным органам передали функции, то и людей могут так же передать. Можно всех передать, а можно еще и людей набрать. Поэтому, я считаю, что ответить на этот вопрос невозможно в принципе.
- Насколько возможен вариант, что скоро начнется очередная борьба за перераспределение сфер влияния в органах власти?
- Конечно, напрямую мы этого не видим, хотя это очень вероятно. Можно с уверенностью говорить, что разгуляются страсти, начнется активная борьба групп влияния за контроль над самыми «вкусными» управленческими функциями.
- Начальник Главного управления государственной службы Тимофей Мотренко сообщил, что в ближайшее время может появиться институт государственных секретарей. Насколько реально осуществить этот замысел в контексте проведения админреформы?
- Я считаю, что это было бы хорошо. И это реально. Ведь политические функции остаются за правительством и министрами. В свою очередь, у министра должен быть человек, который его замещает, по, так называемой, политической части – первый зам, - который увольняется вместе с уходом министра. Но должен быть человек, который, несмотря на кадровые перестановки, никуда не увольняется. Он должен поддерживать функциональность министерства, он – чистый профессионал, чья функция заключается в том, чтобы реализовывать политику, которую определяет министр и его первый зам. И эта функция государственного деполитизированного чиновника – это и есть госсекретарь.
- Но ведь еще при премьерстве Анатолия Кинаха была попытка ввести институт госсекретарей. Но ее не реализовали. Не считаете ли Вы, что и сейчас подобная инициатива также ничем не закончится?
- Да, при Кинахе попытка создать такой институт уже была, но она не реализовалась, поскольку в это время наблюдался конфликт интересов: Президенту не всегда удавалось контролировать парламент. Сейчас же Президент контролирует Верховную Раду полностью, и речи о каком-либо конфликте интересов быть не может.
