Обвиняемый по «делу Майдана» уверен, что за созданием репрессивного аппарата в стране стоит Андрей Портнов.
На прошлой пленарной неделе депутаты отказались защитить участников «налогового Майдана»: Верховная Рада не проголосовала за постановление о прекращении нарушений правоохранительными органами конституционных прав задержанных по делу. За соответствующий проект (автор – Олег Ляшко) отдали голоса лишь 119 народных депутатов. «Узникам совести» предложили довольствоваться письмом от имени Верховной Рады к Генпрокуратуре и МВД с просьбой предоставить исчерпывающую информацию по данному вопросу.
Не дожидаясь, пока парламент соберет всю информацию, «Главред» отыскал одного из семи обвиняемых по «делу Майдана» - Игоря Гаркавенко.
Он был задержан 23 декабря, после чего два месяца просидел в Лукьяновском СИЗО. Ему инкриминируют ч.1 ст.194 УК Украины (повреждение имущества – гранитной плитки на Майдане), а учитывая, что Игорь уже отбыл 9 лет по той же статье за поджог Израильского информационного центра в Харькове, срок ему грозит максимальный.
Его адвокат утверждает, что такого «беспредела» не было даже во время акций «Украина без Кучмы» - ребят, которые даже не были знакомы между собой, обвиняют в создании организованной преступной группы с целью повреждения плитки. О нюансах следствия и закулисных интригах Майдана Игорь Гаркавенко рассказал в интервью «Главреду».
Вам инкриминируют установление на Майдане – в знак протеста против принятия Верховной Радой Налогового Кодекса – палаточного городка, в связи с чем вы «умышленно забили в гранитное покрытие площади металлические пруты в количестве 132 штук». Вы вбивали колья?
Я занимаюсь литературной, общественной деятельностью. Последний раз я совершил физические действия из политических убеждений в 1996-1997 годах (бросал бутылки с бензином в офисы УНА-УНСО, Руха, «Просвіти»» и «Израильского информационного центра» - «Главред»). За это я получил срок и после освобождения ограничивался только письменным или устным словом.
С 21-го по 24-е ноября, когда устанавливали палатки, я был в Харькове и только на следующий день приехал в Киев. В Харькове я встречался с экс-кандидатами в мэры, мы обсуждали акции, которые должны были там проходить. Узнав, что на Майдане в Киеве началась протестная акция, я решил, что это главнее, и 25 ноября впервые побывал в палаточном городке. К тому времени палаточный городок был готов, и в моем присутствии была установлена всего лишь одна палатка.
Кстати, во время ее установления появились сотрудники МВД и другие люди «в штатском», показывали какие-то удостоверения. Они кричали, пытались препятствовать установлению палатки, но депутаты Верховной Рады или их представители сказали, что это их приемная. И тогда «сотрудники» просто абстрагировались, отошли в сторону и снимали все на камеру.
При вас колья вбивали непосредственно в гранитные плитки или в щели между ними?
Думаю, в щели, конечно.
А вы видели эту поврежденную плитку?
Ее и сейчас можно увидеть. Но никто не знает, в каком году этот ущерб был причинен, – сейчас, в 2007 году, когда митинговала Партия регионов, или во время «помаранчевой» революции.
Я думаю, что плитку повредили в основном во время сноса палаток. «Водка-бар», которая находится внизу, под Майданом, подала заявление, что им тоже нанесен ущерб – у них пошла течь. И обратились они не тогда, когда был палаточный городок, а после того, как его уже снесли. Но потом почему-то «Водка-бар» забрала заявление, и сумма ущерба уменьшилась.
Тогда почему претензии у следствия возникли именно к вам? Ведь на Майдане в те дни были тысячи людей…
У меня есть сайт, на котором есть аудиопроизведение «Сказка». Это своего рода метафора о первых лицах государства, начиная с прихода Виктора Федоровича. И там без труда можно понять, о ком и о чем идет речь.
Адвокат отказывался брать мое дело, пока ее не услышал. После чего он решил, что меня, возможно, задержали из-за «Сказки». А предыдущему адвокату хватило одного разговора со следователем, чтобы он вообще отказался от дела.
Во-вторых, когда начался Майдан, я написал статью, в которой жестко описал, что нас будут уничтожать по частям - сначала средний класс, потом студентов и так далее. И рассматривать эту проблему нужно не как экономическую, а как политическую. И хотя с 2006 года – с момента освобождения из тюрьмы - я не предпринимал радикальных действий, все знали: стоит начаться какой-то «заварушке», и Гаркавенко будет там. Этой статьей я себя идентифицировал.
Возможно, сыграли роль мои радикальные интервью «5-му каналу» и «СТБ». Я сказал, что за один год власти Партии регионов в РОВД убито больше молодых людей, чем за два предыдущих года. Сменилась власть, и снова пропал журналист в Харькове – Василий Климентьев. В интервью я сказал, что мне жаль, что эти причины не собрали такого количества людей, и все же, впервые с 2004 года, мы наблюдаем непроплаченный Майдан.
Видео моих интервью пошло не в эфир, а в СБУ и МВД.
Какие у вас отношения с руководителями Майдана? С кем вы контактировали?
Когда следователь задал мне такой же вопрос, я ему ответил, что могу узнать пару человек, но не уверен, что они узнают меня. Я всего пару раз видел Мельниченко (член КУПРа, проходит по тому же делу о повреждении плитки – «Главред»).
Какие отношения сложились между координаторами Майдана – Александром Данилюком, Оксаной Продан, лидерами профсоюзов?
Они бесконечно воевали. Но я не был интегрирован ни в одну из этих структур, и мне было неприятно видеть, как они в спешке бегали к Клюеву, чтобы что-то подписать. Среди этого истеблишмента постоянно ходили разговоры, кто же все-таки сядет на место Бродского (в Госкомпредпринимательство – «Главред»).
Партии стояли в стороне и ни в чем не участвовали. Я хотел их скоординировать, провести «круглый стол». Но события разворачивались так быстро, что я свою идею не осуществил.
Кто из лидеров Майдана, на ваш взгляд, мог быть провокатором и за спиной у остальных договариваться с властью?
Оксану Продан постоянно обвиняли в том, что ее люди захватили трибуну и чужим выключают микрофон. Данилюк постоянно призывал куда-то идти, но с ним пошло человек триста. Каждый вечер эти люди заканчивали тем, что все заново переутверждали, исключали Продан за коллаборационизм. Вот так и ехал этот разнородный Майдан: с КУПРом, Данилюком, Продан, пока его не снесли.
А были ли попытки политических сил «подмять» Майдан под себя?
Там были депутаты от БЮТ, НУНС, потом даже появилась провокация, что скоро приедет Витренко. Депутаты отмечали палатки как свои приемные. Была необходима помощь компетентных людей, и они ее оказывали. В городке действительно присутствовал момент спонтанности, внутреннего поиска. И даже наличие постоянных ссор говорило о том, что нет жесткого контроля.
Говорили, что некоторые координаторы получили от власти деньги (называлась сумма в $300 тысяч), чтобы развалить Майдан…
Я слышал о разных суммах денег, рассказывали, какой организации сколько дали. Решалась, ни больше, ни меньше, судьба Азарова.
И тогда претендент на место премьера - Андрей Клюев начал поддерживать, в том числе материально, это протестное движение?
Конкретику я вам не скажу, я знаю только, что нет такой стороны на Майдане, кроме обычных людей, которая бы, по разговорам, не получала «энные» суммы.
Сколько времени вы сидели в СИЗО по этому делу?
Два месяца и неделю.
Вы знакомы с остальными фигурантами по вашему делу?
С Сергеем Мельниченко, главой Комитета участников «помаранчевой» революции (КУПР), я познакомился после освобождения из тюрьмы. Сейчас продолжаю знакомиться с остальными своими «подельниками». Заплаткина еще не видел. Хотя следствие утверждает, что мы – организованная преступная группа. То есть Мельниченко - организатор, который платил, авсе остальные - я, Александр Мандич, Александр Заплаткин, Роман Федчук, Олег Ахтырский - устанавливали палатки и сцену.
На днях познакомился с Романом Федчуком из КУПРа. Я думал, что этот человек, пришедший на судебное заседание, правозащитник, а мне сказали, что он мой подельник.
Александр Заплаткин сегодня находится в СИЗО. Он 28 декабря приехал на Майдан, жил в палатке, стоял на пропускном пункте. Он не был причастен к установлению палаток, но был ранее судим. Адвоката ему не предоставили, и за него некому заступиться. Если бы сразу тысячи людей сказали, что, дескать, участвовали, забивали колья, «органы» бы столько людей не посадили.
На чем же тогда строится обвинение против вас?
На показаниях свидетелей. При этом ни одной очной ставки за все время дознания следователь не провел. Он сказал, что у него в распоряжении есть много видео, снятого операторами. Он стал искать меня на видео, но увидел только то, что я стою с Александром Мандичем в стороне и разговариваю.
За все время моего нахождения в СИЗО не было ни одного допроса, экспертизы. Хотя у меня есть алиби – в дни установления палаток я был в Харькове, мое посещение зафиксировано в приемной экс-губернатора Авакова.
Как вел себя следователь?
Сначала у меня был следователь Репчук - молодой, худощавый, очень слабый психологически человек, если сравнивать со следователем, который вел мое дело 13 лет назад. Складывается впечатление, что таких «доходяг» ставят на заведомо проигрышные дела. Когда слушалось мое дело в суде, и я доказывал свою непричастность, он стоял рядом и дрожал.
Вампредлагали дать показания против других лидеров Майдана?
В первый же день, когда меня привезли в кабинет Репчука, он сказал: «Будемо балакати, чи я оформляю санкцію на посадку?». Сразу после этого мне показали фотографии Александра Данилюка, Мандича, Ахтырского (комендант городка – «Главред») и других. С одной стороны, если все знают, что они там были, то почему бы мне это не подтвердить? Но тогда я буду фигурировать как человек, который показал на них пальцем. И я отказался давать показания на основании статьи 63 Конституции.
В чем следствие хотело обвинить Данилюка и других людей на фотографиях?
В организации массовых беспорядков. Мой адвокат - один из основателей движения «Украина без Кучмы» - постоянно говорит, что ничего подобного даже тогда не было. Власть смотрит, как люди отреагируют на подавление протеста по поводу Налогового кодекса. Если промолчат – дальше можно будет проводить реформы (пенсионную, образования, здравоохранения), как захочется.
Ни на одного предпринимателя, на самом деле, не возбуждено уголовное дело. У них есть деньги, чтобы нанять хорошего адвоката. А рядом бегает Заплаткин, Костаков – бери их и шли отчеты наверх. Все, Майдан перепуган, и больше ничего не будет — главные герои сидят!
На каком этапе сейчас следствие по делу?
Как только я вышел под подписку о невыезде, в тот же день, третьего марта, досудебное следствие было закончено, а дело передано в суд.
Сколько томов против вашей ОПГ «накопали»?
Очень много!
Что конкретно вам инкриминируют?
Часть первую статьи 194 — повреждение имущества. У меня самая незавидная ситуация – это будет рецидив. Единственное мое спасение – это алиби. Но следователю оно не нужно: в суде четко отслеживалась вертикаль.
На прошлой пресс-конференции мой адвокат Левицкий озвучивал некоторые моменты по поводу всей этой вертикали. Создана структура с неограниченными полномочиями. Под ними - прокуратура и суды. А главный «опричник» – Андрей Портнов. До него этим занимался Медведчук. Так что идея ввести в политику репрессивную машину исходит от Администрации Президента.
Правозащитники, которые сегодня взялись за это дело, видят, что развалить его очень легко. И поскольку они подкованы в этой сфере, им несложно догадаться, откуда «растут ноги». Главное, что создается репрессивный, четко отлаженный механизм, как при Сталине, который может уничтожить любого человека.
Кто-то из политиков помогает вам?
Хороший вопрос. Пока я находился в СИЗО, говорили, что предприниматели что-то собирают. Конкретно мне помогали мои друзья, которые собрали деньги на адвоката. Яценюк в эфире одного из каналов заявил, что «Фронт змин» предлагает бесплатную юридическую помощь участникам Майдана. Друзья обратились к ним за помощью - люди приходили на встречи, чтобы просто отметиться. Закончилось это тем, что они просто перестали брать трубку.
Мы очень обязаныНине Ивановне Карпачевой: она встретилась со мной в СИЗО, и мы проговорили больше часа. С того момента я был постоянно под ее наблюдением. На всех судах был ее представитель, она даже в Верховной Раде, говоря о пенсионной реформе, внезапно прервала выступление и сказала обо мне. После чего снова продолжила про пенсионную реформу. И только на последний суд, когда меня выпустили под подписку, наконец, пришли помощники депутатов Верховной Рады. За два дня до моего освобождения я объявил бессрочную голодовку в СИЗО, и, это тоже очень сильно повлияло. Меня «выдернули» на собеседование, но сотрудники оперативной части СИЗО поняли, что даже не стоит пытаться меня уговаривать.
К вам насилие в СИЗО применяли?
Нет, в этом плане все было в порядке. Когда поняли, что я буду голодать, меня перевели на спецпост - в камеру с постоянным видеонаблюдением. Карпачева ее хорошо знает, многие из тех, кого она защищала, прошли через эту камеру. Я переночевал там всего лишь одну ночь.
Я хорошо знаю стиль поведения МВД, инстинкты у них очень простые — нельзя по требованию или жалобе сделать даже на единицу хорошо, потому что попросят на десять. И если меня отпустят из-за голодовки, то все начнут голодать, и всех нужно будет освободить. Инстинкт мне подсказывал в суде, что меня не отпустят на подписку. И я был поражен, когда вышел.
В России, в Украине многие деятели культуры и искусства, ряд известных журналистов, режиссеров, певица Пелагея, которые знают меня по моему творчеству, подписались под требованием моего освобождения. Власть оказалась неготовой к такому резонансу. Потом подключилась улица — прошли массовые акции в Харькове и Киеве в мою поддержку.
На какой исход в суде вы рассчитываете?
Может быть два варианта: либо дело лопнет, как мыльный пузырь, либо какая-то жесткость будет проявлена, и кто-то получит срок за организацию массовых беспорядков.
Вы сейчас встречаетесь с кем-то из лидеров Майдана? Обсуждаете планы на будущее, например, новые акции?
Я видел Данилюка 9 марта. Никаких планов сотрудничества у нас нет.
Пару раз встречал Мельниченко. Он при встрече всегда говорит: «Привет, подельник!» Я ему с такой же иронией отвечаю: «Здорово!».
