Культура

Четыре брода через «Другу ріку»

26 січня 2008, 13:09
У «Другої ріки» свое течение. И свои берега. В последнее время группа особенно резонирует: их композиции на слуху, на подходе и новый альбом. А фронтмена группы Валерия Харчишина некоторые телевизионщики называют «одним из самых сексуальных людей страны». Но на телевизионную мель опускаться не будем. Тем более что «Друга ріка» — довольно глубокая. Оттого и возникла идея пообщаться с лидером «Ріки», что она — «другая». И все «четыре брода» через эту реку — своеобразное преодоление. Кажется, что команда постоянно одолевает на своем пути «вброд» и повсеместное медийное пустозвонство, и рейтинговую попсовую сиюминутность, и песенный «агитпроп» на парламентские потребы… Осиливает также порою драматичные жизненные коллизии. Недавняя автомобильная авария на трассе Киев—Житомир поставила было под удар существование самой группы и, что более существенно, здоровье лидера. Слава Богу, все обошлось.

В этом пространном интервью для «ЗН» многочисленные поклонники музыканта, возможно, увидят «другого Харчишина» (во всяком случае, не совсем такого, каким он раньше представал в СМИ-диалогах).

«После аварии все звонили и все сочувствовали»

— Валерий, читатели не поймут, если не спрошу о вашем самочувствии. Вы уже реабилитировались после той страшной автомобильной аварии?

— Знаете, я не то что реабилитировался, я гораздо лучше себя чувствую, чем раньше. В связи с несчастными случаями бывают моменты, которые мешают жить. Но я на них стараюсь не обращать внимания! Тем более что работать мне это не мешает. Даже наоборот: присутствует стимул и желание борьбы. Перед тем как выйти на сцену, я просто закрываю глаза и вообще ничего вокруг себя не замечаю. На сцене я тот, кем был раньше. А может, даже лучше!

— Кто более всего поддержал вас в тот трудный момент и в период выздоровления?

— На самом деле я так не ставлю вопрос… Потому что помогли все. Абсолютно все музыканты, которые знают меня или даже не знают меня лично. Я имею в виду «наш эшелон». Все звонили и все очень сочувствовали. А сочувствия много не бывает, особенно когда ты прикован к постели… Хорошие слова поддержки подстегивают подняться с больничной койки. Да, в шоу-бизнесе — извечная конкуренция. Да еще какая! Но в трагической ситуации, в которой оказался я, даже злейший враг может поддержать. Поверьте, это не пиар. В СМИ из этой темы ничего не выносилось. Кто звонил, а кто нет… Многие хотели посетить меня лично. Но врачи длительное время запрещали, потому что в моей болезни было много критических периодов.

— Вашему сыну уже четыре месяца?

— Да, он растет, все хорошо.

— Сразу же после больницы вы засели за новый альбом. Это коллективное творчество или все же есть перевес в вашу — авторскую — сторону?

— Новый альбом никак нельзя назвать индивидуальным творчеством. Ведь выход этой пластинки планировался раньше. Но сроки отложились по понятным причинам… И я не смог ни дописать, ни записать свои вокальные партии. Сейчас этим и занимаюсь. Выдаю на-гора двенадцать треков!

— У этого диска уже есть название?

— Рабочее название «Космозоо». Если помните в «Гостях из будущего»: «Отец с рассветом умчался в космозоо, потому что у космического спарадека было несварение желудка». Не спрашивайте, почему именно с этим словом ассоциируется наш альбом! Мы и сами пока не знаем. Но в одной из песен это слово есть. Быть может, потому, что в альбоме присутствуют некие «космические клавиши», напоминающие раритетный сайсмент? Или дух будущего альбома почему-то для меня навеян космосом? Впрочем, может быть, слушатели ничего такого и не почувствуют в этой новой работе.

— Должно быть, планируется и новое видео в связи с выходом «Космозоо»?

— Запущен первый сингл. Он называется «Кінець світу».

— И сразу — трагизм?

— Да, вот почему-то мы начали «з кінця»… Песня отнюдь не негативная. На самом деле она пронизана позитивом. Что же касается названия, то здесь хотелось обратить внимание людей на то, что может случиться, если человечество не изменится.

— Режиссер прежний? Это басист Виктор Скуратовский, который снял для «Другої ріки» уже не один клип?

— Да, традиционно режиссером выступил Скуратовский. Но работал он по-другому. Ведь я находился в больнице. Поэтому сам в кадре быть не мог. Ребята ежедневно приходили ко мне и обсуждали сценарий, сроки съемок. Я понимал, что травма достаточно серьезная. Тем более, врачи изо дня в день твердили: нужно беречься и пока не работать. Поэтому мы и решили оглянуться назад, использовав те видеоматериалы, которые сопровождали работу над альбомом. А это, кстати, очень красивые фотосессии, они раньше нигде не были использованы. Когда я посмотрел этот материал, то сразу согласился делать клип. В принципе, новое видео как бы охватывает всю жизнь нашей группы, подводит некий творческий итог. Ведь «Другій ріці» уже 12 лет.

«То, что я делал в хоре «Льонок», было попсой

— От дел нынешних, если не возражаете, перейдем к делам прошлым. Некоторое время вы работали в известном Полесском народном хоре «Льонок». Чем был ценен для вас тот фольклорный период?

— Ого! А откуда это вы знаете? Возможно, я сейчас буду говорить страшные слова… К сожалению, я ушел из хора «Льонок» сам. Не нашел себя в народном творчестве! Ведь традиционно мы впитываем народную песню с молоком матери, слышим народные песни с самого младенчества. И никуда от этого не деться. Но, наверное, в нашем народном творчестве все слишком утрировано и гипертрофировано. То есть порою возникает эффект «шароварщины», о которой так много говорят. И даже то, что делает группа «Друга ріка», — это не
100-процентный альтернативный рок. Но это точно и не попса! А то, что я делал в хоре «Льонок», как ни странно, было именно «попсово». Считаю, что фольк-культура в исполнении таких коллективов — чистый ширпотреб. Ничего выдающегося в этом нет. Ну вот если удастся отыскать бабусю, которая сидит в горах и знает песни XVI века, — это уже не попса, а самобытность… Хотя мы же никогда не смешивали аутентику с нашей оригинальной музыкой. Мы стараемся играть европейский рок, который исполняется украинцами. В общем, делаем то, что у нас получается. Конечно, прикольно было бы дополнить какую-нибудь песню украинским народным инструментом. Но зачем? Если он, допустим, вообще не будет звучать органично. Если я, например, услышал, что в нашей песне «Відчиняй!» должен звучать вокальный сикстет, то мы и пригласили Jazzex. Так было и с композицией «Три хвилини». Попробовали вначале ради эксперимента, но это пошло на ура!

— Вернемся к хору. Вы поддерживаете отношения с Иваном Сльотой — руководителем этого коллектива?

— Сейчас уже нет. На самом деле я там работал очень давно. И слово «работа» — это даже громко для такой деятельности. В том коллективе я был ровно четыре месяца. Намного больше — целых пять лет (и это была моя «консерватория») — я проработал в житомирском академическом хоре «Орея». Представьте, там я даже успел побывать директором. Вот с ними поддерживаю отношения. А руководитель Александр Вацек звонил мне в больницу, за что ему спасибо. «Льонок» — это образование соцкультуры. Этот коллектив не известен нигде в мире. И даже слова того же Сльоты: «Не поїду ні в які я Штати, краще до мами поїду в село…» Такая вот философия сказалась и на всем коллективе. Хотя из «Льонка» вышло много талантливых людей. Я сейчас не говорю о группе «Друга ріка». Например, народный артист Малиновский оттуда. Тот же заслуженный деятель искусств Вацек, который был основателем хора «Орея». Этот коллектив несколько раз был лучшим в Европе. Они участвовали более чем в двадцати различных международных конкурсах. Кстати, ту же «Орею» лучше знают в Европе, нежели в Украине. А у нас у всех на слуху «Льонок», который прославился благодаря одной песне «А льон цвіте синьо, синьо…»Как фольк-композитор Сльота, конечно, ремесленно талантлив! Кстати, этот рингтон даже когда-то звучал в моем мобильном телефоне.

— Не хочется ли вам иногда кому-нибудь «пожаловаться», что на двух наших центральных каналах — «Интер» и «1+1» — вы появляетесь реже, чем некоторые иные музыканты?

— А это нормально! Ведь эти каналы не являются музыкальными. И музыки там мало. Музыкальные программы отсутствуют почти напрочь.

— Как сказать…

— Ну была же когда-то «Мелорама». А сейчас куда-то исчезла. Есть разве что «Шанс». Но для него я уже староват. Мы же звучим там, где и должны звучать, — на М1, MTV, O-TV, Enter.

— Но ведь даже на названных мною двух каналах есть «свой круг» эстрадных артистов. Вы не в один из них не вписываетесь?

— Вы имеете в виду развлекательные утренники или капустники? Все новогодние шоу работают в записи. Интересно было бы посмотреть, сколько там реальных звезд. Когда готовились новогодние шоу, я как раз лежал в больнице и не попал на эти утренники. Хотя на одном канале стал ведущим «Новогодней ночи» — они свою программу снимали позже.

«Альбом можно записать даже за 300-400 долларов»

— Некоторое время назад многие музыканты сетовали, как трудно попасть в эфир, как дорого разместить клип… Кстати, сколько стоит, к примеру, снять клип для группы «Друга ріка»?

— А это не секрет. Средний бюджет клипа с хорошей идеей и талантливым режиссером — от 25 тыс. долл. Думаю, это на уровне. Можно, конечно, запороть и 50 тыс., если доверишься полностью режиссеру, который не поймет ни твою песню, ни вообще творчество. У нас же режиссер — член коллектива. Вообще в создании клипа много коллективных идей, которые привносятся, потом отсеиваются, а потом уже режиссером клеятся в сценарий. И Виктор Скуратовский (Скурик), один из основателей группы, знает, как лучше показать идею. Тем не менее это нормальный рабочий процесс, когда возникают споры и конфликты.

— А какого рода чаще возникают конфликты?

— Ну, до рукоприкладства, конечно, дело не доходит! Это радует. Мы ведь проработали вместе не один год. Каждый уже должен определиться, чем он должен заниматься. Каждый в нашей группе занимается своим делом. Да, пусть это и старомодно, но субординация присутствует. Это абсолютно не обидные вещи, поскольку мы четко знаем, кто во что гаразд. Вот если я могу написать хороший текст, классную вокальную партию, то лучше меня это никто не споет. Если Скуратовскому, когда он снял первый клип, понравилась эта работа, то он и стал клипмейкером, и никто ему не запрещает это делать. Вот Шура (Сергей Гера) силен в аранжировках, а конек гитариста Корадо (Александр Барановский) — это гармонии, что составляет 50% успеха песни. Также я не говорю барабанщику Алексею Дорошенко, как играть и держать палочки.

— Если вы уж рассекретили бюджеты клипов, в таком случае скажите о стоимости альбома.

— Альбом на самом деле можно записать и за 300—400 долл. По-моему, в такую сумму уложился Курт Кобейн при записи одного из своих выдающихся альбомов. Главное — определиться в приоритетах. Ведь не обязательно записывать альбом на шикарной студии с мировым именем, завалить туда максимум каких-то нестандартных сэмплов. И от аранжировки мало что зависит. Прежде всего — идея и «музыкальные понты». И третье — какое ты хочешь выудить промо из этой работы. То есть диапазон огромный — от 400 долл. до 100 тыс. Может быть, для музыканта важен не сам материал, а, скажем, принцип записи альбома в Англии. Мы же тратим на запись столько, сколько нужно. Если поймем, что в Украине не сможем записать гитары на достаточно высоком уровне либо не сможем найти вдохновение, то, поверьте, не пожалею денег, чтобы полететь в Новую Зеландию за этим самым вдохновением. И это не для понтов, а ради прекрасного.

— У «Другої ріки» сегодня есть продюсер? Есть локомотив, который помогает «двигаться вперед»?

— Продюсер в нашем понимании нужен начинающей группе, которая единственно, что может делать, — это качественно петь. А вот как преподнести и продать товар — это дело продюсера. Нам же нужны помощники, команда. И она у нас есть. Но вообще-то это правильно — иметь продюсера. Если бы у меня была возможность, я бы сам занимался раскруткой начинающей группы. Ведь на самом деле сложно, исходя из нашего опыта, быть в неведении. Как преподнести себя публике? Куда бежать? Что делать? Мы были молоды и умели петь. Ведь не выйдешь на улицу и не станешь просто попрошайничать или не затащишь слушателя в свой подвал для репетиций. Но прошло время, и кое-что образовалось.

«Свои песни я никому не посвящал»

— Как вы думаете, нынешняя популярная музыка может как-то отражать нынешние гражданские настроения в обществе? Как это было, к примеру, в период «роковых» 80-х, когда процветали «Алиса», «ДДТ», БГ.

— К сожалению, могу сказать только обратное… Рок-музыка давно утратила тот смысл, который ранее несли рок-музыканты и тем более русский рок. Может быть, потому, что рок сейчас стал частью шоу-бизнеса? То есть частью современной, а не альтернативной культуры. Есть, конечно, группы, которые играют сами для себя и их не интересует вообще шоу-бизнес. Они и продают свои альбомы «осередками». То есть распространяют их между собой. А есть экзотические группы, которые сидят в своих подвалах Швеции, Норвегии. Эти аксакалы вообще не участвуют в жизни страны. Они поют о своем. И далеки от какой-либо «социальщины». У нас же есть такой вид музыкантов, которые активно используют в своем творчестве некие социально-политические темы. Это лишь для того, чтобы опять-таки быть частью политического шоу-бизнеса! Потому что и сейчас, и некоторое время назад это весьма актуально. Да, в некоторых их композициях есть доля гражданской позиции. Получается, что на 100% ты хотел засветиться только потому, что в стране пошла революционная волна, и тебя к этому подтолкнула шумиха и революция. Но все равно, если рок-музыканты занимаются музыкой только ради поднятия социально-политической темы, чтобы выразить гражданскую позицию, и не считают себя частью рынка шоу-бизнеса, то они все равно им являются. И в России, к сожалению, есть «дедушки» — тот же Шевчук, «Алиса», Борис Гребенщиков. Они, честно говоря, страдают от того, что мир стал другим и им волей-неволей нужно вливаться в шоу-бизнес…

— А дружите ли вы в том же шоу-бизнесе, к примеру, со Святославом Вакарчуком, который нынче еще и депутат парламента?

— Ну, только из-за того, что он стал депутатом парламента, я не стану с ним скоропостижно дружить… Мы давно знакомы. Когда со мной произошла беда, он в том числе звонил и поддерживал, за что ему спасибо. Только увидеться не получилось. Когда он собирался прийти, врачи в который раз запретили пускать ко мне посетителей.

— А приходилось прибегать к помощи каких-либо политических сил, чтобы решить вопрос с очередным концертом, туром?

— Я не боюсь об этом говорить. Ведь 90% наших музыкантов из разных музнаправлений участвуют в предвыборной агитации, используют свое прямое назначение, играют концерты «во благо» той или иной партии. Некоторые затем в народные депутаты идут. К сожалению, некоторые политики так же неконкретны в бизнесе, как и в своих предвыборных обещаниях. Как-то одна из политических партий пообещала нам большой тур. Но попросили не выступать месяц, и мы, естественно, порядочно исполнили договоренность. Ждали... Не брали никаких концертов, что приводило к некоторым убыткам. Но затем у людей не хватило совести даже перезвонить, не говоря уже о том, чтобы работать.

— Есть среди украинских политфигур персонажи, которым вы бы искренне хотели посвятить какую-нибудь композицию?

— Я свои песни вообще никому никогда не посвящал! Пишу их только потому, что в моей жизни что-то происходит. И если песня напрямую связана с какой-то женщиной, с любовью к ней, то это только потому, что эта женщина есть. В моем понимании песни пишутся не «для кого-то», а «благодаря» кому-то. Сейчас, к сожалению, никому из политиков не симпатизирую. Думаю, для того чтобы в стране хоть что-то изменилось, не нужно в политику приводить молодых «по одному», не нужно таким образом обновлять ВР. Это ничего не дает. Потому что есть система, которая выстроена годами. А чтобы хоть что-то изменить, нужна массивная люстрация. Как говорится, дайте мне два желания, и я посажу нашу ВР в большой корабль, сам сяду в маленький, мы поедем на необитаемый остров, их всех я оставлю там, а сам вернусь! Если что-то менять на корню, то это действенно. Это закон, который работал и работает во всем мире. Примером может служить любая страна, которая была ранее связана с коммунизмом и в которой прошла 100-процентная люстрация. Ведь много лет людям пускали пыль в глаза… Я говорю сейчас банальные вещи, которые в самом забитом селе знает любая бабка. Ведь все люди нашу политику воспринимают как сериал и думают: а кто кого?

— «Другу ріку» уже заметили какие-нибудь московские или, возможно, польские импресарио?

— Вот именно там и заметили, где вы назвали. Были у нас концерты в Польше, в Москве, в Белоруссии. В общем, везде, но по чуть-чуть. В Москве, когда мы выступали, некоторые зрители вообще в штыки отнеслись к самому нашему приезду, отнюдь не стесняясь в высказываниях, кричали: «Убирайтесь домой!» Но потом, под конец концерта, начали скандировать: «Україна! Україна!» В Польше несколько легче со взаимопониманием. Хотя, по-моему, должно было быть наоборот. И здесь дело, наверное, не в языке, а… в отношении к свободе.

Из досье

Группа «Друга ріка» была создана в 1996 году. Событием для группы стала победа на фестивале «Майбутнє України» в 1999 году, где «ДР» заняла 1-е место. «Друга ріка» вскоре записала дебютный альбом «Я є» и издала его осенью 2000 года. Треки «Впусти мене» и «Там, де ти» первыми получили видеоподдержку и стали популярными. В октябре 2000 года группа становится открытием фестиваля «Просто Рок», а в мае 2001 года — номинантом в категории «Открытие года» на музыкальной премии «Золотая Жар-Птица».

Летом 2001-го у группы появилась песня «Оксана», с которой долгое время ассоциировали команду. В марте 2003 года группа подписывает контракт с ведущим украинским лейблом Lavina Music и выпускает альбом «Два».

26 апреля 2005 года компания Lavina Music выпускает альбом «ДР» под названием «Рекорди», который становится «золотым». Сингл «Так мало тут тебе» 32 недели продержался в хит-парадах. В сентябре 2005-го «ДР» переиздаёт свой «дебютник» «Я є», включая ранее не издававшуюся композицию «Не моя земля».Группа неоднократно принимала участие в «Таврійських Іграх», представляла Украину на международных фестивалях в городе Гданьск (2004, Польша) и «Славянский базар» (2005, Беларусь).

http://www.zn.ua

Матеріали по темі